Реформы Косыгина. Нарастание «застойных» явлений в экономике.

Реформа Косыгина (либерманизм)

В 1965-1971 гг. в СССР проводилась экономи́ческая рефо́рмауправления народным хозяйством и планирования. Она характеризовалась внедрением экономических методов управления, расширением хозяйственной самостоятельности предприятий, объединений и организаций, широким использованием приёмов материального стимулирования. Связывается с именем председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина.

1

Строго говоря, с точки зрения экономической теории, ничего принципиально нового она не содержала. Польские и венгерские экономисты подобные мысли высказывали еще в 1956 году. Главным в ней было предложение сделать критерием деятельности предприятия не вал, а прибыль. Тем самым, по замыслу, должен был установиться баланс спроса и предложения. Говоря современным языком, идея заключалась во внедрении элементов рынка в народное хозяйство, при сохранении в целом планового характера экономики. Либерман получил статус консультанта Алексея Косыгина, а саму реформу иногда даже называют «реформой Косыгина—Либермана», Сентябрьский 1965 года пленум ЦК партии оповестил о принятии «новой системы планирования и экономического стимулирования». Кстати, именно тогда большинство советских трудящихся перешло на пятидневную рабочую неделю (при удлинении на час рабочего дня).

Впервые основные идеи реформы были обнародованы в статье профессора Харьковского инженерно-экономического института и Харьковского государственного университета Е. Г. Либермана «План, прибыль, премия» в газете «Правда» и его докладе «О совершенствовании планирования и материального поощрения работы промышленных предприятий», направленном в ЦК КПСС. Поддержку предложениям Либермана высказали ведущие экономисты ак.В. С. Немчинов, ак.С. Г. Струмилин, эксперты Госплана СССР, руководители предприятий и др. Статья положила начало общесоюзной экономической дискуссии в прессе и ряду экономических экспериментов, подтвердивших эффективность предложенных мероприятий. Реализуемая после отстранения от власти Н. С. Хрущева реформа противопоставляла практике волюнтаризма научное руководство экономикой, основанное на законах политэкономии социализма.

1. Ликвидировались органы территориального хозяйственного управления и планирования — советы народного хозяйства, созданные в 1957 г., предприятия становились основной хозяйственной единицей. Восстанавливалась система отраслевого управления промышленностью, общесоюзные, союзно-республиканские и республиканские министерства и ведомства.

2. Сокращалось количество директивных плановых показателей (с 30 до 9-ти). Действующими оставались показатели по: общему объёму продукции в действующих оптовых ценах; важнейшей продукции в натуральном измерении; общему фонду заработной платы; общей суммы прибыли и рентабельности, выраженной как отношение прибыли к сумме основных фондов и нормируемых оборотных средств; платежам в бюджет и ассигнованиям из бюджета; общему объёму капитальных вложений; заданий по внедрению новой техники; объёму поставок сырья, материалов и оборудования.

3. Расширялась хозяйственная самостоятельность предприятий. Предприятия обязаны были самостоятельно определять детальную номенклатуру и ассортимент продукции, за счёт собственных средств осуществлять инвестиции в производство, устанавливать долговременные договорные связи с поставщиками и потребителями, определять численность персонала, размеры его материального поощрения. За невыполнение договорных обязательств предприятия подвергались финансовым санкциям, усиливалось значение хозяйственного арбитража.

4. Ключевое значение придавалось интегральным показателям экономической эффективности производства — прибыли и рентабельности. За счёт прибыли предприятия получали возможность формировать ряд фондов — фонды развития производства, материального поощрения, социально-культурного назначения, жилищного строительства, др. Использовать фонды предприятия могли по своему усмотрению (разумеется, в рамках существующего законодательства).

5. Ценовая политика: оптовая цена реализации должна была обеспечивать предприятию заданную рентабельность производства. Вводились нормативы длительного действия — не подлежащие пересмотру в течение определённого периода нормы плановой себестоимости продукции.

2

В сельском хозяйстве закупочные цены на продукцию повышались в 1,5-2 раза, вводилась льготная оплата сверхпланового урожая, снижались цены на запчасти и технику, уменьшились ставки подоходного налога на крестьян. Постановлением Совета Министров СССР N 677 от 28.08.1974 на проживающих в сельской местности была распространена общегражданская паспортная система; согласно постановлению, выдача паспортов "гражданам СССР, которым ранее паспорта не выдавались", должна была быть осуществлена "в срок с 1 января 1976 г. по 31 декабря 1981 г", фактически в отдаленных местностях затянулась до 1989 года.

Основные мероприятия реформы были введены в действие на протяжении 8-й пятилетки 1965—1970 гг. На протяжении пятилетки фиксировались рекордные темпы экономического роста. В 1966—1979 гг. среднегодовые темпы роста национального дохода в СССР составляли 6,1 % (США 3,1 %, Японии 7,4 %, ФРГ 3,4 %, Франции 4,4 %, Великобритании 2,2 %). Был осуществлён ряд крупных хозяйственных проектов (создание Единой энергосистемы, внедрение автоматизированных систем управления (АСУ), гражданское автомобилестроение, пр.). Высокими были темпы роста жилищного строительства, развития социальной сферы, финансировавшегося за счёт средств предприятий. Восьмая пятилетка получила образное название «золотой».

Реформа имела выраженный эффект разового привлечения резервов роста; повысилась скорость обращения в фазе «товар — деньги», уменьшалась «штурмовщина», увеличилась ритмичность поставок и расчётов, улучшалось использование основных фондов. Предприятия разрабатывали индивидуальные гибкие системы поощрения

3

Большие надежды возлагались на то, что удастся покончить с экстенсивным развитием страны, которое делало экономику все более малоэффективной и затратной; намечалось сделать важные шаги по пути интенсификации, повышения эффективности производства, технического уровня, чтобы обеспечить все отрасли народного хозяйства современной техникой и технологией, а население — товарами и услугами.

На практике же произошло другое. В высшем эшелоне власти взяли верх силы, которые рассматривали формы политической и хозяйственной организации 30-х годов как едва ли не системообразующие признаки социализма. Руководство партии и страны во главе с Брежневым оказалось просто неспособным принять вызов времени, перестроить экономику и политику применительно к новому этапу НТР.

Анализируя ход реформы и ее воздействие на экономическую ситуацию в стране, английские и американские экономисты и историки отмечают изначально ограниченный характер реформы, не предполагавший коренного изменения социально-экономических и политических структур, а также сильное сопротивление на разных уровнях управления и производства при попытке реального осуществления реформы.

Расширение допущенной самостоятельности предприятий вряд ли могло сочетаться с усилением административных и экономических полномочий министерств. Создание Госснаба также противоречило провозглашенной самостоятельности предприятий, которые, как и прежде, не могли свободно выбирать поставщика и потребителя. Даже в случае “прямых связей” между давними партнерами заключенные ими договора утверждались в верхах. Волокита, возникавшая из-за административных задержек и необязательности поставщиков, приводила к тому, что снабжение зачастую не обеспечивалось или было низкого качества, а потому и выпуск производимой продукции оставался нерегулярным, связанным с постоянными простоями и авралами.

В англо-американской историографии накопился подробный анализ причин провала реформа Косыгина.

По мнению Джефри Хоскинга (Лондонский ун-т, Великобритания), во-первых, для того, чтобы в полной мере использовать те возможности, которые она открывала, предприятия должны были сами назначать цену на свою продукцию, но как раз этого права они не получили. Кроме того, они нуждались в значительно больших свободах в вопросе занятости — прежде всего это относилось к праву увольнять лишних рабочих или тех, кто плохо работал. Такое право было дано, но в очень ограниченных пределах, скорее даже теоретически. К тому же промышленная администрация столкнулась с упорным сопротивлением увольнениям со стороны профсоюзов и части партийного аппарата. “В тоже время лидеры партии, напуганные событиями в Новочеркасске, очень чутко относились к малейшим проявлениям недовольства со стороны рабочих и потому практически не оказывали поддержки тем администраторам, кто проводил увольнения” .

Кроме того, следствием успешного проведения косыгинской реформы должно было стать внедрение в промышленность новых технологий. Однако в экономике, где успех измеряется ежегодным выполнением плановых показателей, этого вообще трудно добиться. Новое оборудование и трудовые навыки требуют времени для их освоения и потому могут привести к временному сокращения выпуска продукции. Если в конце планового года результаты применения технических новшеств не перекрывали потерь, неизбежных при их внедрении, управленцы не желали рисковать и связываться с этими новациями.

Но основополагающей причиной поражения реформы Косыгина было, вероятно, сопротивление партийных секретарей и министерских чиновников, поскольку реформа угрожала их контролю над управлением экономикой. События в Чехословакии в 1968 г. способствовали сплочению оппозиции и, соответственно, окончательному провалу реформы.

Противоречия реформы отражали глубокие расхождения между возглавляемыми Брежневым сторонниками ограниченной децентрализации при сохранении в неприкосновенности роли политико-административной системы в функционировании экономики и объединившимися вокруг Косыгина приверженцами частичных рыночных реформ, готовыми в определенной степени довериться собственно экономическим регуляторам.

Уже к концу 60-х годов реформа промышленности выдыхается, так и не столкнув советскую экономику с наезженной колеи: расширенного воспроизводства с упором на традиционные индустриальные отрасли и жестким административным давлением на предприятия сверху (вместо пяти плановых показателей, предусмотренных реформой, их число к середине 80-х годов увеличилось до 1,5 тыс., благодаря чему министерства перетянули себе все без остатка продекларированные права предприятий). Попытки внедрить наукоемкие производства (микроэлектроника, информатика, робототехника, биотехнология), развернуть сеть научно-производственных объединений не приносили ожидаемого результата. Становым хребтом экономики оставались топливно-энергетический и военно-промышленный комплексы (на последний работало до 80% машиностроительных заводов). Структура народного хозяйства приобретала все более нерациональный, перекошенный характер. Являясь бездонным потребителем капиталовложений, советская экономика имела минимальный выход на человека, удовлетворение его потребностей.

Исключительно важную, по сути решающую роль в снижении темпов хозяйственного роста и преобладании экстенсивных методов играло то обстоятельство, что сама директивная экономика, подавлявшая ростки нового, объективно подошла к пределу своих возможностей.

Почему же перед лицом таких социально-экономических проблем советское руководство колебалось с проведением эффективных реформ и ограничивалось лишь полумерами? Обратимся к оценкам, содержащимся в англо-американской историографии.

4

По мнению Рональда Аманна — директора Центра русских и восточноевропейских исследований при Бирмингемском университете (Великобритания), много лет занимающегося советской политикой, во-первых, “совершенно ясно, что мощные властные структуры выступали против радикальных реформ в Советском Союзе. Реформа традиционного механизма централизованного планирования устранила бы или ослабила наиболее важные источники власти партийного аппарата, практически «префекторский» контроль региональных партийных чиновников над процессом распределения ресурсов, а также заменила бы принцип номенклатурного занятия должностей обезличенным критерием профессионально-технической компетенции”.

Во-вторых, введение рыночных элементов породило бы такие экономические проблемы, как региональная несбалансированность и безработица, которые могут быть преодолены только посредством непрямого контроля, незнакомого (и, возможно, культурно чуждого) советскому руководству.

В-третьих, далеко идущие экономические реформы могли бы сильно обострить социальное напряжение. “Несомненно, увеличилась бы дифференциация доходов, особенно между неквалифицированными промышленными рабочими, с одной стороны, и неноменклатурными специалистами, с другой стороны, которые скорее всего выиграли бы от проведения реформ и поэтому выступали главным социальным слоем, стремившимся к их осуществлению”.

В-четвертых, весьма вероятно, что советские политические лидеры могли бы задуматься о смелой реформе, если бы только были уверены в том, что чиновники всех уровней смогут осуществить подобную реформу. После десятилетий сталинского централизованного планирования экономическая система не характеризовалась примерами массового энтузиазма чиновников всех уровней. Несомненно, существовало и возможно росло число тех, кто желал бы получить шанс иметь четкую ответственность и вводить новые технологии, но большинство их коллег усвоило существовавшие правила игры и предпочитало “стабильное государство”.

И наконец, характерная для многих зарубежных авторов оценка мотивов поведения советских лидеров по отношению к реформе: “даже если бы наиболее решительная часть руководства и осмелилась бы выступить с основательной реформой, советские лидеры почти наверняка бы признали, что результаты экономической реформы, если таковые все-таки будут, дадут о себе знать лишь в отдаленном будущем, тогда как политические затраты заявят о себе в кратчайшие сроки. Такая перспектива вынуждала их придерживаться осторожных действий”.

Некоторые зарубежные авторы ставят вопрос: “А существовала ли в принципе возможность улучшения экономической ситуации в СССР в рамках сложившейся системы?” Гертруд Шредер (Вашингтонский университет, США) — авторитетный специалист в области советских экономических реформ 60—70-х годов — убежден в том, что никакие “реформированные реформы” и “улучшенные планы” не решат проблему замедления темпов роста в экономике и не повысят конкурентоспособность советских товаров на внутреннем и внешнем рынках, если новые реформы не затронут основ системы.

Нарастание застойных явлений в экономике и социально- политических сферах

Время с середины 1960-х до середины 80-х гг. было тем периодом нашей истории, который называют «двадцатилетием упущенных возможностей», «брежневской эпохой», но чаще всего «периодом застоя».

С одной стороны, в этот период при отсутствии внутренних и внешнеполитических катаклизмов был достигнут наивысший уровень в экономической, социальной и культурной областях при советско-бюрократической системе государственного управления.

8

С другой стороны, именно в эти годы накапливавшиеся десятилетиями негативные явления и трудности, нерешенные проблемы и загнанные внутрь болезни общества привели его к глубокому кризису: стагнации экономики, деформациям общественно-политической жизни, оскудению духовной сферы.

В рамках рассматриваемого периода можно вы­делить два этапа. Рубежом между ними считают на­чало 1970-х гг.

На первом этапе характер, масштабы и интенсивность деятельности по поиску путей обновления общественной жизни были гораздо более зна­чительными.

На втором этапе произошло заметное ослабление новаторских устремлений, консервация принципов и форм общественного устройства.

Нарастание застойных явлений в обществе.

Период с середины 1960-х до середины 1980-х гг. в области экономики характеризуется как противоречивый и непоследовательный. Партию и государство в эти годы возглавлял Л.И. Брежнев. Он пришел к власти без своей программы развития страны. Человек глубоко консервативный по своему складу, он больше всего опасался резких движений, крутых поворотов, крупных перемен. Осудив Н. Хрущева за волюнтаризм и субъективизм, он прежде всего позаботился о том, чтобы перечеркнуть его реформы.

Со второй половины 1950-х гг. стало ясно, что механизм хозяйствования в значительной степени устарел. Он сложился в конце 1920 – 1930-е гг. в экстремальных обстоятельствах. Возникшая в годы первых пятилеток система хозяйствования оказалась необходимой в годы Великой Отечественной войны. Определенный эффект дала она в первые послевоенные годы, в условиях вос­становления народного хозяйства.

С 1950-х гг. перестали действовать чрезвычайные факторы. Сложилась новая экономическая ситуация. Резко изменились масштабы советской экономики. Так, к 1966 г. промышленность СССР имела уже более 300 отраслей. В стране насчитывалось примерно 47 тыс. промышленных предприятий, 13 тыс. строительных организаций, 12 тыс. совхозов и 37 тыс. колхозов.

К 1965 г. в промышленности СССР действовало около 6 тыс. автоматических и 43 тыс. механизирован­ных поточных линий. В этих условиях нарастали труд­ности в управлении. Прежний уровень централизации оказался чрезмерным. Все более остро вставал вопрос о расширении хозяйственной самостоятельности пред­приятий.

В течение 1964 – 1965 гг. более чем на 100 предприятиях страны были проведены эксперименты, проверяющие отдельные элементы предлагаемой ученными реформы хозяйственного механизма. Мар­товский и сентябрьский (1965 г.) Пленумы ЦК КПСС наметили основные подходы к руководству экономи­кой. В соответствии с их решениями во второй поло­вине 1960-х гг. началось осуществление хозяйствен­ной реформы.

Сентябрьский (1965) Пленум ЦК КПСС в области промышленности предложил новую систему управле­ния. Основные положения ее были разработаны Пред­седателем Совета Министров А.Н. Косыгиным.

Мартовский (1965) Пленум ЦК КПСС принял решение о новом повышении закупочных цен на продукцию сельского хозяйства. Это был переворот во всей аграрной политике.

На первых порах, пока действовали установки мартовского (1965) Пленума, задуманные меры дали определенные результаты. Показатели, достигнутые сельским хозяйством в 1966 – 1970 гг., были намного выше, чем в предшествующий период. Производитель­ность труда в среднем в год росла в этот период на 6,5%, что было в 2 раза больше, чем в 1961 – 1965 гг. Фонд оплаты по труду за 1965 – 1975 гг. вырос в 1,5 раза. В 1966 – 1970гг. государство закупило почти на треть зерна больше, чем в предыдущее пятилетие.

В соответствии с установками партии в промыш­ленности была упразднена территориальная система управления. Руководство отраслями передавалось со­зданным министерствам. Были образованы Госкомитет по науке и технике СССР, Госснаб СССР, Госкомцен СССР. Все это должно было обеспечить лучшие условия для развития научно-технического прогресса.

Хозяйственная реформа придала определенный импульс экономическому развитию страны. Она развязала на какое-то время инициативу предприятий. Экономисты называют VIII пятилетку «золотой». По всем важнейшим социально-экономическим параметрам период 1966 – 1970 гг. был лучшим за последние 30 лет. Меры, намеченные хозяйственной реформой, были первым шагом на пути формирования концепции механизма управления, соответствующего новым условиям. Идеи, положенные в основу реформы, во многих своих чертах оказались правильными, созвучными потребностям нового этапа. Однако постепенно эффект от реформ стал уменьшаться. На то был ряд причин.

5

Во-первых, сопротивление самой административно-бюрократической системы. Попытки перейти к экономическим методам отторгались самим административным организмом. Вскоре возрожденные министерства вновь начали регламентировать всю деятельность предприятий. Обычным делом стала корректировка годовых планов и плановых заданий. Число министерств постоянно росло. Если в 1957 г. до образования совнархозов, их было 37, то в 1970 г. – свыше 60, в 1977 г. – в 1987 г. – свыше 100.

В сельском хозяйстве рост цен на машины, оборудование, стройматериалы уже к началу 1970-х гг. свел дет повышение закупочных цен, и сельскохозяйственное производство вновь стало нерентабельным. И здесь вернулись к административным методам руководства.

Во-вторых, не удалось преодолеть отчуждения трудящихся от средств производства. Широкие массы не ли хозяевами на производстве. Их интересы реформаторы не затрагивали.

Уже в 1965 г. стали заметны определенные расхождения между Л.И. Брежневым и А.Н. Косыгиным, ли Брежнев прямо требовал укрепления централизованных начал в руководстве промышленностью и строительством, то Косыгин акцентировал внимание на принципах хозрасчета, хозяйственной самостоятельности предприятий. По мере упрочения позиций главы партии положение Председателя Совета Министров усложнялось. Его слово теряло значимость, что немедленно отражалось в поведении многих работников многочисленных министерств и ведомств. Управление хозяйственной жизнью страны снова стало осуществляться на основе принципов, выработанных еще сталинский период.

Однако несмотря на свою ограниченность и незавершенность, реформа благотворно повлияла на развитие народного хозяйства. В 1971 г. XXIV съезд КПСС констатировал успехи VIII пятилетки. Но это была последняя пятилетка, задания которой были выполнены. Все последующие пятилетние планы не выполнялись, причем степень невыполнения нарастала от пятилетки к пятилетке 1970-е гг. вошли в историю страны как «годы тоя». Об этом периоде написано много книг и статей, стой» в экономике, политике, культуре, национальных отношениях, духовной жизни и т. д. Создается впечатление, что в обществе замерло всякое движение.

Следует заметить, что «застой» никогда не был абсолютным. 15 лет, предшествовавших апрелю 1985 г., были временем многоцветным. С одной стороны, шел процесс создания заново целых отраслей промышлен­ности, с другой – сокращение темпов экономического роста. С одной стороны – рост благосостояния, реаль­ных доходов населения, с другой – стремительное нарастание дефицита. На одной чаше весов – огром­ная власть, сосредоточенная в высшем эшелоне, мно­жество правильных, продуманных, прогрессивных по­становлений, на другой чаше – абсолютное бессилие в проведении в жизнь собственных решений.

6

В стране был создан огромный народнохозяйствен­ный потенциал. Однако в экономическом, научно-техни­ческом отношении наметилось заметное отставание от мирового уровня. В 1970 г. объем капиталовложений в СССР и США впервые был примерно одинаковым. Но производительность труда в советской промышленности составляла по сравнению с США примерно 53%. Она была значительно ниже и по сравнению с другими раз­витыми капиталистическими странами. В то же время наша страна опередила их, в т. ч. и США, по объемным показателям производства важнейших видов продук­ции – угля, железной руды, цемента, стали, нефти, ми­неральных удобрений, тракторов, комбайнов, и т. д. Но продукция СССР заметно отставала по качественным па­раметрам. Упор на объемные показатели, процентома­ния и гигантомания придавали советской экономике затратный характер. Получалось, что экономика работа­ла не столько на человека, сколько сама на себя.

Например, в 1985 г. немного отставая от США по производству зерна, СССР в 6,4 раза опережал их по выпуску тракторов и в 16 раз по выпуску зерноуборочных комбайнов, хотя значительная часть их не использовалась. Чтобы произвести столько зерноуборочных комбайнов, сколько стояло у нас в хозяйствах неисправными, вся промышленность США должна была работать 70 лет. В то же время импорт зерна вырос от 2,2 млн. т в 1970 г. до 44,2 млн. т в 1985 г. На его покупку шла большая часть доходов от экспорта нефти. В 1971 – 1985 гг. за счет продажи нефти было получено 176 млрд. рублей.

В начале 1970-х гг. в качестве основного направле­ния развития советской экономики был взят курс на интенсификацию. Говорилось о необходимости «соединить достижения научно-технической революции с преимуществами социализма». Однако экономика продолжала развиваться экстенсивно. Рост производства достигался в основном за счет увеличения производства сырья и топлива. Страна превращалась в сырьевой придаток развитых стран. В то же время экономика развитых капиталистических стран успешно осуще­ствляла переход на энерго- и ресурсосберегающие технологии, на качественно новый уровень научно-технического прогресса. В 1970 – 1982 гг. в США подвергалось обновлению 66% оборудования, в Японии или в Канаде – 82%, в странах ЕЭС – от 70 до 75%. Шла компьютеризация, возникла робототехника и биотехно­логия. Наша же экономика оказалась невосприимчивой им достижениям. Во второй половине 1970-х гг. темы роста промышленного производства выросли до7,3% в год. Начался «технологический рывок», усугубивший наше отставание. Олицетворением индустриальной мощи СССР в 1970-е гг. было достижение паритета в области ядерного оружия и средств его дос­ки, успехов в освоении космоса. Например, общая численность искусственных спутников, запущенных СССР, к концу 1970-х гг. достигла почти 2 тыс.

Можно указать позитивные изменения в социаль­ной и духовной сферах жизни общества: улучшилось материальное положение основной массы населения, выросла заработная плата, улучшились жилищные условия, питание, был осуществлен переход ко всеоб­щему среднему образованию.

Успехи и достижения в 1970 – начале 1980-х гг. были. Но, анализируя их, нужно иметь в виду, что в это время наша экономика находилась на стадии индустриального развития, тогда как экономика западных стран перешла на стадию научно-индустриальную. К началу 1980-х гг. в промышленности СССР были ав­томатизированы или хотя бы комплексно механизированы только 10 – 15% предприятий. Трудом научно-индустриального типа были заняты лишь 10 – 15% про­мышленных рабочих, а долю ручного труда, составляли – 40% в промышленности, 55 – 60% в строительстве,

75% — в сельском хозяйстве. Падение темпов роста сельскохозяйственного про­изводства (VIII-я пятилетка – 21%: 1Х-я – 13%; Х-я – 9%, XI-я – 6%) осложнило ситуацию с продовольстви­ем. В 1982 г. с большим шумом была принята Продо­вольственная программа. В XII пятилетке в аграрный сектор было вложено 227 млрд. рублей. Однако при­рост производства сельхозпродукции составил за пя­тилетку лишь 10,2 млрд. рублей.

7

По потреблению мясных, молочных продуктов, овощей СССР значительно отставал от уровня разви­тых стран. Фруктов потреблялось в 3 раза меньше, чем это предусмотрено медицинскими нормами. За 1970 – 1987 гг. импортные закупки мяса и мясопродуктов воз­росли в 5,2 раза, рыбы и рыбопродуктов – в 12,4 раза, растительного масла – в 12,8 раза, зерна в 13,8 раза, и т. д.

Негативные процессы отражались и на социаль­ной сфере. В стране, которая к началу 1960-х гг. вышла на первое место в мире по количеству строящегося жилья, к началу 1980-х гг. сложилась острая жилищ­ная проблема. Несмотря на негативные явления в эко­номике уровень жизни в СССР медленно повышался до середины 1970-х гг., а затем более чем пятилетие не снижался. Росла заработная плата, увеличивались об­щественные фонды потребления.

Снабжение населения продуктами питания и из­делиями легкой промышленности достигло своего максимума. Граждане страны удовлетворяли свои по­требности в товарах. На полках магазинов всегда был выбор необходимых вещей. Главная проблема была не в отсутствии товаров, а в их низком качестве. Реально жизненный уровень стал падать лишь с нача­ла 1980-х гг.

Блокировка и свертывание реформы 1960-х гг. силами бюрократического консерватизма были одним из первых ощутимых проявлений того «механизма торможения» который отчетливо проступил позднее.

К середине 1980-х гг. стало ясно, что система управления экономикой, созданная в 1930-е гг., превра­тилась в своего рода «механизм торможения». Основными его чертами были:

1) сверхцентрализация, при которой руководство экономикой осуществляли центральные министерства, деятельность предприятий была регламентирована десятками показателей, сотнями нормативных актов;

2) оплата труда не была напрямую связана с его результатами, регулировалась системой тарифных ставок и окладов, спущенных из центра;

3) цены на продукцию складывались не в результате рыночной конъюнктуры, а утверждались государ­ственными органами ценообразования, права предпри­ятий были крайне ограничены.

Начавшийся после XX съезда КПСС процесс восстановления «ленинских норм партийной и государ­ственной жизни», демократизации общества не был доведен до конца, не пошел вглубь, а со второй половины 1960-х гг. фактически приостановился. «Существующая политическая система, – отмечалось на XIX партийной конференции, – оказалась неспособной предохранить нас от нарастания застойных явлений в хозяйственной и социальной жизни в последние десятилетия и обрекла на неудачу предпринимавшиеся тогда реформы».

План урока

Реформа Косыгина (либерманизм)

Домашнее задание

Ответить на вопросы:

1.    Какие изменения произошли в сельском хозяйстве? Каков их результат?

2.    Цели и результаты реформы в промышленности.

3.    Работа Калининского филиала ВНИИТП в 60 - 80-е годы (с использованием материалов школьного краеведческого музея).

4.    Почему экономическая реформа 1965 г. не дала ожидаемых результатов? (с использованием документа и вопроса на с. 304 учебника).

5.    Что такое постиндустриальное общество? Какие особенности его отличают?

6.    Можно ли утверждать, что СССР в начале 70-х годов, как и Запад, вступил в стадию постиндустриального развития? Ответ обоснуйте.

7.    Охарактеризуйте социальную политику государства, сопоставив положительные и отрицательные моменты.

Дистанционный
Да